С марта 2022 по декабрь 2023 года в Грузии зарегистрировали компании или ИП больше ста тысяч граждан России. Большинство — с одной мыслью: быстро, дёшево, без лишних вопросов. Часть из них уже перебралась дальше. Часть застряла. Часть обнаружила, что построила структуру, которая работает ровно до первого серьёзного контрагента из Европы или США.
Разбираю, что именно пошло не так — и когда Грузия всё-таки работает.
Весной 2022 года у русскоязычного предпринимателя, которому нужно было срочно выйти из российской юрисдикции, выбор был небольшим. Армения, Казахстан, Грузия — три страны, куда можно было въехать без визы, открыть счёт относительно быстро и начать работать.
Грузия выигрывала по нескольким параметрам одновременно. По данным Revenue Service of Georgia, регистрация компании занимала один день и стоила около ста долларов. Безвизовый режим для граждан России — год без регистрации. Налоговая модель по эстонскому образцу: нераспределённая прибыль не облагается корпоративным налогом вообще. При распределении — 20% корпоративный налог плюс 5% на дивиденды. Для IT-компаний, зарегистрированных в Virtual Zone, — 5% на прибыль от экспорта услуг.
Тбилиси при этом оказался вполне пригодным для жизни городом с развитой инфраструктурой для удалённой работы. Это не было незначительным фактором: управляющие партнёры и фаундеры переезжали не только с бизнесом, но и с семьями.
Кто именно приходил в Грузию в первую волну? По наблюдениям, которые фиксировали Forbes Georgia и GITA, это были три основные категории. Первая — IT-фаундеры и команды, работающие на западных клиентов: для них Virtual Zone была прямым налоговым аргументом. Вторая — управляющие партнёры сервисных бизнесов (консалтинг, юридические услуги, маркетинг), которым нужна была нероссийская юрисдикция для продолжения работы с европейскими клиентами. Третья — собственники торговых компаний, ищущие транзитный узел для расчётов.
Все три категории получили то, что искали — но ненадолго. Потому что реальность начала меняться быстрее, чем большинство успело выстроить устойчивую структуру.
Первые восемь месяцев после начала массовой релокации Грузия работала почти идеально. TBC Bank и Bank of Georgia открывали счета относительно охотно. Комплаенс был мягким по меркам европейских банков. Транзакции проходили. Контрагенты принимали грузинские реквизиты.
Перелом начался в середине 2023 года — и он был структурным, а не случайным.
Западные банки-корреспонденты начали давить на грузинские банки с требованием ужесточить KYC для клиентов с российским паспортом или российским происхождением бизнеса. По данным Национального банка Грузии, в 2023 году резко выросло число отказов в открытии счетов и случаев закрытия уже существующих. Это не было официальной политикой грузинских банков — это было следствием их зависимости от корреспондентских отношений с американскими и европейскими финансовыми институтами.
Параллельно начали появляться требования к substance — реальному присутствию. Грузинские налоговые органы и банки стали задавать вопросы: есть ли офис, есть ли сотрудники, есть ли реальная деятельность на территории страны. Для компаний, зарегистрированных формально, это стало проблемой.
В 2024 году Грузия приняла поправки к AML-законодательству, приближающие его к стандартам FATF. Это было ожидаемо — страна движется в сторону евроинтеграции, и регуляторное давление будет только усиливаться. По данным Transparency International Georgia, уровень финансового мониторинга за три года вырос принципиально.
К 2025 году картина устоялась. Грузия по-прежнему работает — но уже не как «быстрое решение для всех». Она работает для конкретных профилей бизнеса при конкретных условиях. И она почти перестала работать как постоянная база для тех, кто ориентирован на западные рынки с серьёзным комплаенсом.
Вопрос в том, понял ли это управляющий партнёр, который зарегистрировал компанию в 2022 году, — и что он с этим сделал.
Перед тем как читать этот раздел — спроси себя: ты использовал Грузию как временный мост или как постоянную структуру? И если как мост — к чему именно?
Это не риторический вопрос. Большинство управляющих партнёров, с которыми я работал по теме международной структуры, не могли ответить на него чётко. Не потому что не думали об этом — а потому что в момент принятия решения горизонт планирования был «выжить и продолжить работу». Стратегия пришла позже. Или не пришла вовсе.
Транзитная модель предполагает, что грузинская компания — это промежуточное звено. Она нужна для того, чтобы: а) выйти из российской юрисдикции, б) получить нероссийские банковские реквизиты, в) выиграть время для построения более устойчивой структуры в другой юрисдикции. Грузия в этой модели — не цель, а инструмент перехода. Срок жизни такой структуры — один-три года.
Базовая модель предполагает, что грузинская компания — это операционный центр на долгосрочной основе. Здесь живёт управляющий партнёр, здесь находятся сотрудники, здесь происходит реальная деятельность. Налоговые льготы используются системно. Банковские отношения выстроены. Substance есть.
Проблема не в том, что одна модель лучше другой. Проблема в том, что большинство предпринимателей выбрали одну из них неосознанно — и обнаружили это только тогда, когда структура начала давать сбои.
Типичный сценарий: управляющий партнёр регистрирует компанию в Грузии в 2022 году, открывает счёт, начинает работать. Всё идёт нормально. В 2023 году появляется крупный европейский клиент — и его комплаенс-отдел начинает задавать вопросы о beneficial owner, о реальном присутствии, о налоговом резидентстве. Грузинская компания не проходит проверку — не потому что она нелегальна, а потому что она не соответствует ожиданиям европейского комплаенса в части substance.
Цена этой ошибки — потеря контракта, срочная реструктуризация, иногда год потерянного времени. Иногда — репутационные последствия.
Решение, которое нельзя откладывать: определить, что такое Грузия в вашей структуре — и выстроить её соответственно. Это решение принимается один раз, но его последствия длятся годами.
Разберу конкретно — по инструментам, которые Грузия предлагает, и по тому, как они работают на практике.
IT Virtual Zone. Это самый известный грузинский налоговый инструмент. Ставка 5% на прибыль от IT-услуг, оказанных за пределами Грузии. Звучит привлекательно. Работает — при условии, что компания реально занимается IT-услугами (разработка, SaaS, IT-консалтинг), что клиенты находятся за пределами Грузии, и что у компании есть реальная деятельность. По данным GITA, в 2024 году ужесточились требования к подтверждению статуса Virtual Zone — формальной регистрации уже недостаточно.
Ограничение, о котором говорят редко: Virtual Zone не решает проблему банковского комплаенса. Налоговая льгота есть, а счёт могут не открыть или закрыть — это два разных вопроса.
Free Industrial Zone (FIZ). Нулевой корпоративный налог при экспорте. Работает для торговых и производственных компаний с реальным товарооборотом. Для сервисного бизнеса — практически неприменима. Требует физического присутствия в зоне.
Банковский вопрос. Это ключевой практический барьер в 2025 году. TBC Bank и Bank of Georgia — два основных банка, с которыми работают нерезиденты. Оба ужесточили комплаенс. Открытие счёта для компании с российскими бенефициарами занимает от нескольких недель до нескольких месяцев и не гарантировано. Обсуждал эту ситуацию с несколькими коллегами, специализирующимися на грузинском рынке: их наблюдение — банки сейчас смотрят не столько на паспорт, сколько на структуру бизнеса и на то, есть ли реальная связь с Грузией. Компания с грузинским директором, грузинским офисом и грузинскими сотрудниками проходит комплаенс значительно легче.
Налоговое резидентство физлица. Грузия предлагает статус налогового резидента при 183 днях пребывания. Ставка НДФЛ — 20%. Для управляющего партнёра, который физически живёт в Тбилиси, это может быть выгоднее, чем альтернативы. Но это требует реального переезда, а не формального.
Сравнение с альтернативами. ОАЭ даёт нулевой НДФЛ и нулевой корпоративный налог (при соблюдении условий), но требует значительно больших затрат на substance и стоит дороже в операционном плане — подробнее в разборе по ОАЭ. Португалия — другая история: она интересна как юрисдикция для долгосрочного проживания с европейским паспортом на горизонте, но не как транзитный инструмент — об этом отдельно в материале по Португалии.
Грузия в этом сравнении занимает нишу: низкий порог входа, приемлемые налоги, реальная жизнь — но ограниченный потенциал для масштабирования на западные рынки без дополнительной структуры.
Четвёртый раз за последние полгода вижу одну и ту же структуру ошибки: управляющий партнёр выбирает Грузию не потому что она подходит под его задачу, а потому что о ней говорят все вокруг. Это не аргумент.
Грузия работает как транзитная юрисдикция для трёх профилей.
Первый: IT-фаундер или управляющий партнёр IT-компании, который физически переезжает в Тбилиси, регистрирует компанию в Virtual Zone, работает на западных клиентов и параллельно строит структуру для следующего шага — например, эстонскую или кипрскую компанию для работы с EU-клиентами напрямую. Грузия здесь — операционная база на два-три года с налоговой оптимизацией.
Второй: Сервисный бизнес (консалтинг, агентство, B2B-услуги), который работает преимущественно на рынки СНГ или на клиентов, для которых грузинская юрисдикция не создаёт комплаенс-барьеров. Здесь Грузия может быть долгосрочной базой.
Третий: Управляющий партнёр, которому нужно быстро выйти из российской юрисдикции и у которого есть чёткий план следующего шага — другая юрисдикция через 12–18 месяцев. Грузия здесь — именно транзит, и это честная стратегия.
Грузия не работает как база для двух профилей. Первый — бизнес, ориентированный на европейских клиентов с серьёзным комплаенсом (финансы, фармацевтика, крупный корпоративный сектор): грузинская юрисдикция создаёт трение, которое со временем становится неприемлемым. Второй — управляющий партнёр, который хочет построить структуру «раз и навсегда» без переезда и без реального присутствия: substance-требования сделают эту конструкцию нежизнеспособной.
Паттерн, который я вижу в публичных обсуждениях и в практике коллег: предприниматели, которые сделали из Грузии осознанный транзит, как правило, довольны результатом. Предприниматели, которые сделали из неё постоянную базу без реального присутствия, — нет.
Параллельный пример из публичного поля: несколько крупных русскоязычных IT-компаний, которые в 2022 году зарегистрировались в Грузии, к 2024 году перенесли холдинговую структуру в Нидерланды или Эстонию, оставив грузинскую компанию как операционную единицу. Это не провал грузинской стратегии — это её правильное использование.
Вернусь к образу, с которого начал: сто тысяч человек, зарегистрировавших компании в Грузии за два года. Большинство из них сделали правильный первый шаг. Вопрос в том, был ли он частью плана — или просто первым шагом в никуда.
Грузия — это уникальный случай или типичная история для транзитных юрисдикций?
Типичная. Любая юрисдикция с низким порогом входа и налоговыми льготами проходит один и тот же цикл: привлекательность → массовый приток → ужесточение комплаенса → отсев тех, кто не выстроил реальное присутствие. Кипр в 2013 году, Мальта в 2019-м, Грузия в 2023–2024-м. Механика одна.
А если у меня уже есть грузинская компания — что делать?
Зависит от того, что именно есть. Если есть реальное присутствие и банковские отношения — скорее всего, структура жизнеспособна, нужна аудит-проверка на substance. Если компания существует формально — стоит принять решение: либо наполнить её реальным содержанием, либо использовать как транзит к следующей юрисдикции. Откладывать это решение дороже, чем принять его сейчас.
Что из этого следует, если я вижу у себя похожую ситуацию?
Первый шаг — честно ответить на вопрос: Грузия в вашей структуре — это транзит или база? Если ответа нет — это уже ответ. Значит, структура строилась без стратегии, и её нужно пересмотреть до того, как это сделает за вас комплаенс-отдел следующего крупного клиента.
Если этот разбор читается как описание вашей текущей ситуации — или ситуации, в которую вы входите, — подготовил практический инструмент.
Exit-checklist — чек-лист выхода на международную структуру с конкретными развилками по юрисдикциям: Грузия, ОАЭ, Эстония, Португалия, Кипр. Что проверить, что решить, в какой последовательности. Без воды.
Скачать exit-checklist бесплатно →
Работаю с управляющими партнёрами и фаундерами, у которых есть реальный бизнес и реальный вопрос по международной структуре. Если нужен разбор вашей конкретной ситуации — hi@vvetrov.com: кто вы, что за бизнес, с чем пришли.
P.S. Если вам кажется, что ваша ситуация принципиально отличается от описанного — возможно, так и есть. Но структурная ошибка, как правило, одна и та же.
Июнь 2026. Автор — Виталий Ветров, практикующий юрист и эксперт по международным корпоративным структурам.